- Как Вы оцениваете сегодняшнюю ситуацию с молодыми писателями России и СНГ, которые хотели бы реализоваться  более масштабно, как в былые времена?

- К сожалению, из-за приостановленных  переводов мы не знаем реального количества объема литературы из СНГ.

Я более-менее осведомлен о поэзии  Прибалтики, Украины, Беларуси, какие-то вещи попадались мне собственно из Чечни и близлежащих регионов. Литературные связи были разрушены после развала Советского  Союза. Часть их интеллектуальной элиты продолжает  считать, что их не надо восстанавливать, и это как раз идет во вред.  Тогда писатель из Кыргызстана, Казахстана, Таджикистана был частью империи, он мог обратиться со своим музыкальным, поэтическим текстом в нужные структуры, а сегодня он уже находится в своей среде, чаще всего вакуумной  по своим свойствам. Из-за этого обеднели не только они, но и мы тоже. 

Есть  ежегодный литературный семинар в Липках, который сосуществует с фондом социально-экономических и интеллектуальных программ России ( СЭИП), благодаря ему ежегодно проводится  набор по 30-40 человек из стран  СНГ.  Это проводится на постоянной, как говорил, основе. Я работал там, исходя из виденного, скажу - сегодня  молодой прозаик  имеет возможность легко влиться в российский литературный мир, так как для журналов не имеет значения, откуда писатель, главное, что он пишет на русском языке. Если он пишет на родном языке, то, скорее всего, перевод будет сделан на родине.

Что касается чеченской поэзии... В литературе присутствуют такие витамины страсти и  пассионарности жизнедеятельности, которые привычной российской прозе несвойственны. Когда слушаешь чеченские песни или читаешь стихи, прет такая первобытная мощь, что... Ну например, «мы пришли в этот мир, мы будем владеть им, мы его победим» - это в хорошем смысле слова энергетика мощнейшая. Традиционной российской поэзии присущи полярно другие качества: любой поэт приходит, чтобы удавиться, умереть и  исчезнуть. Поэтому поле деятельности здесь для чеченской поэзии широкое. Это меня совершенно завораживает.

- А среднеазиаты могут обладать такой же завораживающей энергетикой в поэзии или  музыке?

- Я думаю, что да, и так оно и есть. Огромная культурная историческая традиция  восточных народов  может проявляться в любой момент. К примеру, Китай:  существованию их цивилизации две с половиной тысячи лет, и эта страна прошла через всяческие препоны. И вдруг через столько лет они опять вдруг становятся одной из главных стран в мире. Способность к самовозрождению на Востоке всегда присутствуют, эта тайная молекула живет всегда, которая может расцвести в любой момент.

 - Как-то один российский деятель культуры недавно сказал, что киргизскому языку мировое свойство может придать русский язык, точнее, владение им на уровне.

- В этом смысле русский язык не является языком  империи или «большого брата». Это введение тебя в  колоссальный культурный контекст. Недавно мы встретились во Франции с творческими людьми - это были люди из Кыргызстана, Казахстана, Узбекистана. Они давно живут в Европе: кто-то в Англии, двое - во Франции, кто-то еще где-то...

Вот они собрались, чтобы пообщаться. И все разговоры, диалоги, речи, споры - только на русском языке! Почему? Да потому что при помощи русского есть возможности для общения в более широком кругу. Мои собеседники тогда сказали: «Мы два десятка лет боролись за укрепление статуса родного языка, но на деле выяснилось, что влияния великого и могучего нам не избежать - он давно стал своим».